Литература » Остров для себя » Страница 140

У нас возникли некоторые трудности, связанные с прохождением по коралловой дорожке – которую раньше я содержал в безукоризненной чистоте. Сейчас она была завалена листьями и заросла виноградными лозами. Это походило на прогулку по джунглям, и когда мы достигли края двора на краю лачуги, то Смитти взглянул на нее и, почесав голову, сказал просто, но с большой убежденностью в голосе: «Том! Ни одному человеку не под силу ликвидировать этот беспорядок!».

Стены были полностью увиты лианами, хотя я был рад отметить, что мои канаты по-прежнему остались на месте. Повсюду валялись кокосовые листья. Старый сарай во дворе, где я имел обыкновение держать свои инструменты и дрова, выглядел еще хуже, чем в мой первый приезд на остров. Одного взгляда на кухню было достаточно для того, чтобы понять – мне придется практически заново перестраивать ее. Мое хлебное дерево почти исчезло под лианами, опутавшими его. Оглядевшись вокруг, я понял, что мне придется все начинать сначала. Сад зарос сорняками и проросшими кокосами, которые, должно быть, упали с близлежащих пальм. Забор сада, как и курятник, рухнули.

И все же я не ощущал тревоги. Это все выглядело не хуже, чем тогда, когда я прибыл на остров в 1952 году – тем не менее, мне удалось все восстановить, даже несмотря на отсутствие лодки. Теперь у меня есть более хорошие инструменты, больше запасов, а также имелась хорошая лодка. Очевидно, что мне придется изрядно потрудиться, чтобы привести лачугу в жилое состояние, но, если у меня это получилось один раз, то получится и во второй. У меня нет времени на то, чтобы сокрушаться.

«По крайней мере, лачуга стоит на месте – давай осмотрим ее», - я шагнул к веранде. С верандой было все в порядке: мой ремонт, который я сделал после большого шторма, разбившего пирс, выдержал шесть лет запустения, хотя не помешало бы настелить еще немного соломы.

Как только я открыл дверь, начал объяснять Смитти: «Вот тут был мой кабинет». Затем я остановился. В центре комнаты была лужа.

«Вот откуда это натекло,» - Смитти указал на крышу, - «не о чем волноваться, мы сможем починить это за один день».

Это было очень неприятное повреждение – часть жестяной крыши была сорвана, и вскоре я обнаружил, что крыша кухни также протекает. Однако, я не успел как следует рассмотреть крышу – мое внимание приковало нечто другое. Это был клочок бумаги, или, скорее два клочка – один белый, а другой зеленый – лежащие на кухонной скамейке и придавленные кораллом.

Я взял в руки белую бумагу. Это была записка, датированная мартом 1956 года, и в ней было написано: «Не знаю кто вы, и вернетесь ли вы сюда, но знайте – моя лодка стояла здесь две недели. Мы наслаждались фруктами, сорванными в вашем прекрасном ухоженном саду, и съели пятерых ваших кур. Надеюсь, это покроет все ваши расходы. С уважением, Сид П. Тэтчер, Сан-Франциско.»

Вторым «клочком бумаги» оказалась 20-долларовая банкнота.

- 140 -

>

<






Важный вопрос, который следует разрешить "на практике": можно ли быть счастливым и одиноким?


— Что тебе нравится?
— Одиночество.
— Почему?
— Потому что одиночество не осуждает.


Идеальное одиночество и покой — лучшее, что способен подарить людям единственный спутник Земли.


С собой надо разговаривать в одиночестве!


Самое жестокое одиночество — это одиночество сердца.


В одиночестве человек часто чувствует себя менее одиноким.


Каждый человек должен учиться с детства находиться одному. Это не значит, быть одиноким. Это значит — не скучать с самим собой.


Когда ты будешь ценить то, что у тебя есть, а не жить в поиске идеалов, тогда ты по-настоящему станешь счастливым.


Всюду, где можно жить, можно жить хорошо.


Я всегда считал, что единственное путешествие, которое действительно стоило совершить, это путешествие за пределы самого себя.


Люди думают, что будут счастливы, если переедут в другое место, а потом оказывается: куда бы ты ни поехал,ты берёшь с собой себя.