Литература » Остров для себя » Страница 122

Мне пришлось немного потрудиться для того, чтобы подняться на борт «Ранны», экипаж которой состоял из 12 человек и которая имела шесть кабин для пассажиров (и неограниченное количество мест дл пассажиров на палубе) и высокую осадку. Но все, казалось, хотели помочь мне. Потом я увидел капитана, Джона Блакелока, моего старого приятеля, который поприветствовал меня с верхней палубы.

Блакелоку, должно быть, было около 50 лет. Это был могучий человек, который повидал мир – и занимался всеми видами работ. Он был и полицейским, и пахарем, торговцем, а также моряком.

Я в ответ помахал ему рукой, но не знаю, узнал ли он меня, потому что, как и все, он спешил. Казалось, все на секунду застыли, когда я поднялся на борт, а потом снова забегали. А я стоял на корме «Ранны» и просто смотрел, как атолл растворяется в серо-голубой дымке.

Это было 24 июня 1954 года. Один или два пассажира подошли ко мне и начали задавать вопросы, но мне не хотелось говорить. На Суварове я ценил редкую возможность поговорить с людьми, но это совсем не то же самое, что быть окруженным незнакомцами, которые даже трудились представиться., но явно впоследствии хотели похвастаться своим родным и знакомым, что разговаривали с сумасшедшим отшельником, который жил на необитаемом острове.

Мои мечтания были грубо разрушены голосом Джона Блакелока, который раздался позади меня и прокричал: «Том, заходите ко мне!».

Я знаю, что он хотел, как лучше, но он не мог понять, что сейчас мне больше всего хотелось остаться в одиночестве.

Я не стыжусь признаться, что у меня на глаза наворачивались слезы, по мере того, как остров, ставший мои домом на 21 месяц, становился все меньше и меньше, бледнее и бледнее, пока, наконец, не исчез за горизонтом. Тщетно я пытался закрыть уши, чтобы не слышать, как пассажиры вокруг меня смеются и хихикают, а члены экипажа кричат и ругаются.

Я вспомнил мои счастливые вечера, когда я сидел на пляже, слушал мурчание кошек и наблюдал заход солнца, вспомнил мой размеренный ритм жизни и подумал о том, что ни один человек, окружающий меня, не мог представить, как я был рад, когда законопатил лодку, или тем вечером , когда я сделал свечи, или утром, когда нашел кирпич.

И теперь все это кончилось, превращалось в воспоминания по мере того, как остров удалялся от меня. Я помню, как стоял там и вдруг вздрогнул, когда капитан снова закричал, приглашая меня выпить с ним за встречу. Я вздрогнул не от холода, а от воспоминания о старой пословице таитян, которую я услышал много лет тому назад: «Кораллы разрастаются, пальмы тянуться к солнцу, но человек уходит».

- 122 -

>

<






Важный вопрос, который следует разрешить "на практике": можно ли быть счастливым и одиноким?


— Что тебе нравится?
— Одиночество.
— Почему?
— Потому что одиночество не осуждает.


Идеальное одиночество и покой — лучшее, что способен подарить людям единственный спутник Земли.


С собой надо разговаривать в одиночестве!


Самое жестокое одиночество — это одиночество сердца.


В одиночестве человек часто чувствует себя менее одиноким.


Каждый человек должен учиться с детства находиться одному. Это не значит, быть одиноким. Это значит — не скучать с самим собой.


Когда ты будешь ценить то, что у тебя есть, а не жить в поиске идеалов, тогда ты по-настоящему станешь счастливым.


Всюду, где можно жить, можно жить хорошо.


Я всегда считал, что единственное путешествие, которое действительно стоило совершить, это путешествие за пределы самого себя.


Люди думают, что будут счастливы, если переедут в другое место, а потом оказывается: куда бы ты ни поехал,ты берёшь с собой себя.