Заметки » Anamnes morbi: islomania

Anamnes morbi: islomania

— У вас исломания! — как-то очень даже радостно сказал доктор, закончив заполнять мою историю болезни, и зачем-то снял очки.
Мне хотелось спросить его, что это за бред он несет, но я сдержался, кто знает, что придет ему в голову, если он вдруг обидится…
Врачей обижать нельзя, а тот вдруг они поставят специально неправильный диагноз, нет, про клятву Гиппократа я знаю, но всякое ведь бывает в этом далеко не самом праведном из миров — чем дольше живу, тем больше в этом убеждаюсь.
Поэтому я и спросил так мягко и вежливо, как только мог, тем тоном, которым говорят либо с больным, либо с ребенком:
— Доктор, — спросил я, — скажите мне, доктор, а что это за зверь такой, исломания, никогда про него не слышал!
— Читать надо! — сказал доктор. Потом помолчал, посопел, и как-то вдруг недовольно добавил: — Книжки читать, а то вы, поди, лишь в интернете ползаете!
Я не уж и не гадюка, и даже не ящерица… Хотя ящерица все же не ползает… Она бегает… Но в любом случае я не ползаю в интернете, о чем я и хотел сообщить, но доктор вдруг огорошил меня странным вопросом:
— Вот вы когда пришли ко мне, на что пожаловались?
Мне стало стыдно. Я вдруг будто опять начал переживать это серое утро, когда, встав и выпив кофе, подошел к окну, за которым шел снег. Шел он за ним точно так же вчера, и позавчера, да и завтра будет то же самое. И тоскливый свет сочился с небес, и не было куража в душе, и сердце как-то странно и размеренно билось, будто было чем-то посторонним в моем теле, каким-то чужим сердцем, не моим…
Смысла не было, лишь пауза во всем.
— Сходи к доктору! — сказала жена. — Может, какие-нибудь таблеточки пропишет!
— На отсутствие смысла пожаловался! — сказал я, опять поудобнее усаживаясь в кресле. Оно было старым, вытертым, с выцветшей обивкой.
— Просто смысла или смысла жизни? — въедливо продолжал доктор.
Я не понимал, зачем он затеял весь этот разговор по второму кругу, мне надо было одного — что бы он выписал мне таблеточки, лучше маленькие, большие я не люблю. Или бывают еще капсулы, тоже забавно, особенно, когда они двухцветные, одна половинка красная, другая синяя, а еще бывают прозрачные…
— Эй, — сказал доктор, — не спите!
Я замотал головой… Смысл так и не возвращался, ни просто смыл, ни смысл жизни, хотя в чем между этими двумя понятиями разница, кто мне скажет?
— Вот я и говорю, — сказал доктор, — у вас скрытая исломания, просто поймите это и не старайтесь бороться, бесполезно!
— А пилюли?
— От этого нет лекарства, это пожизненно! Вот вам квитанция к оплате, касса по коридору и налево…
— Так хоть что это такое, доктор?
— Если я скажу, то лечение будет не эффективным… Сами должны догадаться…
— Так от этого лечатся?
— Нет!
— А эффективность?
— Сами разберетесь! — сказал отрывисто доктор, всем свои видом показывая, что прием закончен, и мне пора убираться, вставать из этого старого, уютного кресла, и выметаться на улицу, под снег, в мир, лишенный всякого смысла…
Я шел по серой зимней улице и думал о том, что такое исломания. Надо читать книги, сказал доктор, но какие? Может, действительно имеет смысл посмотреть для начала в интернете? До дома было далеко, на работе я взял отгул, оставалось одно, зайти в ближайшее интернет-кафе, что я и сделал…
На мой запрос yandex выдал всего четыре ссылки, а google лишь одну. Но мне и этого хватило, чтобы выяснить главное — слово это всего лишь русская калька с islomania , перевести которое, в свою очередь, можно как «островомания», или — в более расширенном понимании, что имеет, видимо, непосредственное отношение к моей anamnes morbi сиречь истории болезни, — «нездоровом влечении к островам».
Видимо доктор решил, что я абсолютно законченный псих, и мне уже никакие таблетки не помогут! То-то домашние порадуются!
Никогда, ни при каких обстоятельствах я не замечал за собой хоть какого-то нездорового влечения к чему-либо. Тяга к женщинам не в счет, нездоровой она считаться не может, но остальное…
А тут сразу такое, что непонятно, как с этим справиться! Жил человек и всегда считал себя если и не совсем нормальным (таких нет), то почти. А оказалось, что исломан. Хотя ни одного острова ни разу в глаза не видел, чертов доктор с его идиотским диагнозом, что мне сейчас делать под этим снегом, который идет все сильнее и сильнее, липнет к лицу, слепит глаза?
Интересно, а на островах бывает снег?
Глупый вопрос, который мог задать самому себе лишь тогда, когда только узнал о своем восхитительном, так и хочется написать «божественном» диагнозе!
Сейчас, по прошествию нескольких лет, я мог бы посвятить того чудо-доктора во все таинства и глубины исломании, этой болезни избранных, которых, оказывается, так много на этом белом свете, давно уже страдающем всеми маниями и фобиями, среди которых исломания — восхитительный цветок, сотворенный для услады страдающих от утери любого смысла душ! Я знаю теперь, что острова бывают Южные и Северные.
Что бывают они обитаемыми и необитаемыми.
Прибрежными, и теми, что в открытом море, или — последнее намного повышает их ценность по шкале любого исломана, — океане.
Острова по эту сторону экватора и по ту, то есть, есть острова, над которыми Южный Крест. Если ты живешь в Северном полушарии, то надо стремиться как раз туда, под незнакомые твоему взгляду созвездия.
Но это лишь приблизительное перечисление, начало познаний любого исломана. Главное в ином — насколько важно само по себе достижении цели.
Ведь острова просто могут тебе сниться ночами, когда за окном все тот же обрыдлый до отрыжки город с безумными улицами, стадами машин и толпами людей, малая часть которых, неведомо для самих себя, тоже подвержена исломании, по крайней мере, зимой летают на Бали или на Пхукет, летом — на Крит или на Майорку, только вот это совсем не то, потому как настоящий исломан вряд ли выберет для себя остров, схожий по многолюдству все с тем же городом за окном, потому как что есть настоящий острова, как не рай?
Вот оно, ключевое слово для обретения смысла. Можно сказать и так: даже смысла жизни, ведь постоянно пребывая в аду, хочется иногда оказаться совсем в другом месте.
Потому как Рай — это то место, где тебя не могут достать.
Где ты свободен, пусть даже и во сне.
Понятно, что это действительно все во сне, потому как наяву на любом острове (если это не Крит и не Майорка, не Пхукет и не Бали, дальше проявляйте свою географическую эрудицию сами) надо будет что-то постоянно делать для того, чтобы просто выжить. Это ведь Робинзону Крузо было хорошо — что-то понадобилось, пошел, нырнул на свой затонувший корабль и достал. Причем — вполне пригодное к употреблению.
Но истинный исломан далек от Робинзона Крузо, он прекрасно знает, что если остров его мечты необитаем, то возле него нет затонувших кораблей, разве что придется вести с собой пару тонн груза, а это уже превращает все во что-то наподобие или эмиграции, или экспедиции, а исломан выбирает для себя бегство, которое, как известно, всегда должно быть налегке.
Наверное, об этом и хотел рассказать мне доктор, будучи сам исломаном в душе.
О том, что когда утерян смысл, то надо бежать, а острова для этого — самое подходящее место, ведь действительно есть такое понятие, как Island Paradise, Островной Рай, уже не как нечто метафизическое, а просто как констатация реальности.
Недаром именно на островах происходит действие множества фантасмагорических по своему воздействию на наше сознание книг, взять того же «Волхва» Фаулза:
«Праксос прекрасен. Другие эпитеты к нему не подходят: его нельзя назвать просто красивым, живописным, чарующим — он прекрасен, явно и бесхитростно. У меня перехватило дух, когда я увидел, как он плывет в лучах Венеры, словно властительный черный кит, по вечерним аметистовым волнам, и до сих пор у меня перехватывает дух, если я закрываю глаза и вспоминаю о нем. Даже в Эгейском море редкий остров сравнится с ним...»
Я могу и дальше рыться в своей исломанской библиотеке, выписывая цитату за цитатой, вспоминая имя за именем, но разве это сможет передать мою самую большую в этом мире страсть? И какая разница, бежишь ли ты на выдуманный Праксос, или на какой-то маленький безымянный островок в тропическом архипелаге Мергуи, что расположен в Андоманском море? Да, там нет интернета, нет новостей, не заседают парламенты, не переизбирают президентов, не занимаются шоппингом и даже не смотрят кино.
Там живут.
За окном опять снег. Он валит, как и положено в декабре, почти так же как в тот день, сколько-то лет назад, когда я пошел к доктору, записавшему в моей истории болезни волшебное слово: islomania.
А то, что я не превратил эту манию во что-то реальное, совсем не значит, что я сдался, просто подготовка к бегству порой занимает много времени, и не надо все списывать на изучение географических карт.
Я ищу… Свое море и свой остров… Не для отдыха, для этого есть турфирмы и чартерные рейсы, отели и шведский стол.
Для успокоения души, для ее освобождения.
Иногда мне кажется, что это будет какой-то из греческих островов, иногда — что безымянный клочок суши посреди океана, вулканического происхождения, покрытый трудно проходимыми зарослями.
Какая разница, даже северным может быть этот остров, с одиноким маяком, с постоянными ветрами и снегом несколько месяцев в году, только вот снег на острове — это совсем другой снег!
Наверное, к лету я все же решусь, и начну собирать манатки. А перед этим опять посещу доктора и предложу ему поехать со мной. Побежать, понестись, смыться.
А может, он уже сделал это, что же, у каждого свой остров, хотя у всех нас есть и общее:
«Одно сознание того, что они на острове, в обособленном мирке, окруженном водой, наполняет их (читай «исломанов» — А.М.) непередаваемым упоением».
Упоение тут означает обретение смысла, что и является главным для излечения больных с таким, как у нас, диагнозом.
Только не думайте, что это заболевание очень редкое, проснитесь ночью, посмотрите в потолок, зажмурьте глаза, а потом вновь широко откройте. И тогда скорее поймете про себя главное — вы тоже исломан!



Источник: Андрей Матвеев, "Нужны ангелы". Сборник рассказов, издательство Уральского университета, Екатеринбург, 2011 год.

Имя
Классный рассказ.Андрюш, наверное, это не очень большой грех - сравнивать, на какого автора похоже то или иное произведение? Так вот это по экспрессии напоминает мне ГОФФРЕДО ПАРИЗЕ "Человек-вещь". Правда, там более жесткий стиль и совсем другая тематика. Но всё же что-то, кроме талантов авторов, роднит эти произведения...
21 October 2011, 11:59





Важный вопрос, который следует разрешить "на практике": можно ли быть счастливым и одиноким?


— Что тебе нравится?
— Одиночество.
— Почему?
— Потому что одиночество не осуждает.


Идеальное одиночество и покой — лучшее, что способен подарить людям единственный спутник Земли.


С собой надо разговаривать в одиночестве!


Самое жестокое одиночество — это одиночество сердца.


В одиночестве человек часто чувствует себя менее одиноким.


Каждый человек должен учиться с детства находиться одному. Это не значит, быть одиноким. Это значит — не скучать с самим собой.


Когда ты будешь ценить то, что у тебя есть, а не жить в поиске идеалов, тогда ты по-настоящему станешь счастливым.


Всюду, где можно жить, можно жить хорошо.


Я всегда считал, что единственное путешествие, которое действительно стоило совершить, это путешествие за пределы самого себя.


Люди думают, что будут счастливы, если переедут в другое место, а потом оказывается: куда бы ты ни поехал,ты берёшь с собой себя.