Литература » Остров для себя » Страница 96

Теперь я ненавижу думать о том, насколько высокая температура у меня тогда поднялась. Однако, что любопытно – я помнил все детали этих четырех дней – и бесконечных ночей.

Жар накатывал на меня волнами, и теперь, когда я вспоминаю об этом, лихорадка у меня ассоциируется с накатами волн на рифы и пирс. Кажется, это были единственные звуки, которые я слышал, когда ненадолго выныривал из бреда. Каждый раз, когда на меня снова накатывал жар, шум волн заставлял меня цепляться за реальный мир. По мере того, как я боролся с болезнью, шум волн в моей голове становился все громче, и мне казалось, будто я сейчас утону.

Я помню эти приступы лихорадки и сейчас (или это я так думаю) абсолютно четко и ясно. Я помню, как боялся, что забыл спрятать свои инструменты, и, с трудом поднявшись с постели, пошатываясь, пошел к двери. (Но сейчас я не уверен, произошло ли это в действительности или это был всего лишь сон).

Самым плохим было то, что я сильно потел. Я засыпал, а когда просыпался, то обнаруживал, то моя кровать пропитана потом насквозь. Единственное, с чем я мог себя поздравить – это что я крепко спал. Я чувствовал себя таким свежим и отдохнувшим, когда просыпался, что можно было подумать, что я проспал несколько часов. На самом деле, посмотрев на часы, я понимал, что проспал не больше пяти-десяти минут.

Однако, эта свежесть быстро исчезала, когда я лежал, дрожащий и ослабленный, в своей постели и ждал, пока меня настигнет страшный озноб. Каждая моя косточка, казалось, дрожала, и хотя я натягивал на себя двойное одеяло, я трясся несколько часов подряд, пока ко мне подбирался сухой жар. Моя голова страшно болела, и, казалось набухала так, что я чувствовал себя находящимся в огромном пульсирующем пространстве.

Оглядываясь назад, я не могу понять, какой же из периодов лихорадки был наиболее мучительным. Я знаю только, что тогда мне наихудшим казалось именно то состояние, в котором я находился в данный момент. Когда я потел и когда у меня был жар. Когда меня трясло в ознобе, я почти с нетерпением ожидал наступления головной боли, а когда моя голова просто разрывалась от боли, то я хотел, чтобы меня побыстрее пробил пот.

Периоды прояснений в сознании следовали за каждым этапом. На какое-то время я возвращался в свой маленький мирок и осознавал, что должен сделать для того, чтобы защитить его. Надо было кормить кошек, собирать уто для кур и собирать яйца. Все это были срочные дела, которыми я не мог заняться по причине болезни.

- 96 -

>

<






Важный вопрос, который следует разрешить "на практике": можно ли быть счастливым и одиноким?


— Что тебе нравится?
— Одиночество.
— Почему?
— Потому что одиночество не осуждает.


Идеальное одиночество и покой — лучшее, что способен подарить людям единственный спутник Земли.


С собой надо разговаривать в одиночестве!


Самое жестокое одиночество — это одиночество сердца.


В одиночестве человек часто чувствует себя менее одиноким.


Каждый человек должен учиться с детства находиться одному. Это не значит, быть одиноким. Это значит — не скучать с самим собой.


Когда ты будешь ценить то, что у тебя есть, а не жить в поиске идеалов, тогда ты по-настоящему станешь счастливым.


Всюду, где можно жить, можно жить хорошо.


Я всегда считал, что единственное путешествие, которое действительно стоило совершить, это путешествие за пределы самого себя.


Люди думают, что будут счастливы, если переедут в другое место, а потом оказывается: куда бы ты ни поехал,ты берёшь с собой себя.