Литература » Остров для себя » Страница 111

После короткого отдыха я снова поднял ногу, согнув колено, и смог шагнуть в свою лодку. Мелкие волны сделали эту задачу более трудной, но мне удалось перекинуть одну ногу, а затем и другую. После этого я осторожно опустился на сиденье, сидя в вертикальном положении.

Как только я сел, боль, казалось, стала менее мучительной, или, может быть, я просто к ней привык. К счастью, я оставил свое мачете в лодке и у меня был длинный носовой фалинь, так что я смог скатать веревку в подобие катушки, а потом при помощи одного мучительного усилия поднять якорь. Почти сразу я почувствовал, как «Утенок» стал отплывать от острова. Следующие четыре часа я провел, страдая от невыносимой боли. Так или иначе, «Утенок» под напором ветра медленно, но уверенно приближался к Суварову.

Я не могу рассказать историю этого страшного путешествия в деталях, просто потому, что помню все происходившее тогда урывками. Помню, что должен был сидеть прямо, потому что так мне было не очень больно. Солнце, которое я обычно рассматривал как своего союзника, теперь стало для меня, кажется, самым злым врагом. Когда я забирался в лодку, то уронил свою шляпу и потом не смог дотянуться до нее и невыносимо страдал от жара.

К счастью, я был в состоянии двигать руками вперед и назад – но не мог поднять их или завести за спину. Так что, сидя настолько неподвижно, насколько это возможно, я медленно протянул руки к двум веслам и установил их в уключины. Я плыл по течению и не осмеливался пошевелиться, но время от времени все-таки взмахивал веслами для того, чтобы направить лодку в нужном направлении.

Впереди меня находился Анкоридж, и самым удурчающим для меня был тот факт, что хотя он и казался близким, но все-таки приближался слишком медленно. Я понял – в первый раз в жизни – что чувствуют люди, умирающие от жажды, при виде миража. Остров казался настолько близким, что пара порывов ветра могла подогнать «Утенка» к берегу. Я мог видеть, как шевелятся листья пальм – которые Стивенс называл «овощными жирафами». Но и через час, и через два остров казался таким же близким – и таким же далеким. Инстинкты подсказывали мне, что я должен был двигаться, но, в то же время, мой притупленный разум отказывался что-либо понимать. Я просто сидел в лодке под палящим солнцем и боялся даже пошевелиться, чтобы пристать к острову. Я много раз почти готов был сдаться. Часы моей агонии, казалось, тянутся бесконечно. Вода мерцала и переливалась передо мной, причиняя дополнительные страдания моим глазам и голове.

- 111 -

>

<






Важный вопрос, который следует разрешить "на практике": можно ли быть счастливым и одиноким?


— Что тебе нравится?
— Одиночество.
— Почему?
— Потому что одиночество не осуждает.


Идеальное одиночество и покой — лучшее, что способен подарить людям единственный спутник Земли.


С собой надо разговаривать в одиночестве!


Самое жестокое одиночество — это одиночество сердца.


В одиночестве человек часто чувствует себя менее одиноким.


Каждый человек должен учиться с детства находиться одному. Это не значит, быть одиноким. Это значит — не скучать с самим собой.


Когда ты будешь ценить то, что у тебя есть, а не жить в поиске идеалов, тогда ты по-настоящему станешь счастливым.


Всюду, где можно жить, можно жить хорошо.


Я всегда считал, что единственное путешествие, которое действительно стоило совершить, это путешествие за пределы самого себя.


Люди думают, что будут счастливы, если переедут в другое место, а потом оказывается: куда бы ты ни поехал,ты берёшь с собой себя.