Литература » Остров для себя » Страница 109

Я не сомневался относительно того, что со мной случилось. Я был уверен, что получил вывих спины. Помню, как говорил себе: «Нил, если это так и есть, то тебе конец».

К тому моменту утренний туман уже разошелся, и солнце светило на мою оголенную спину. С того места, где я стоял, я мог видеть пальмы на горизонте, находящиеся на противоположенной стороне лагуны.. Из-за воды расстояние выглядело ничтожно малым – казалось, от пальм меня отделяет не более четверти мили. Но на самом деле, до моей лачуги было более трех миль, и моем состоянии достигнуть ее было практически невозможно. Я не думаю, что смог бы проплыть на «Поломанном утенке» даже 10 ярдов.

Я видел, как лодка плавает в мелкой воде и знал, что должен предпринять какое-то усилие, но не мог даже повернуться. Боль была такой сильной, что я буквально истекал от пота. Я только и мог, что повернуть голову – не более того. Теперь, когда я вспоминаю об этом, то с удивлением думаю, что я, который, в общем-то всегда хорошо переносил боль, боялся даже пошевельнутся или вздохнуть, боясь вызвать новый приступ боли. И все же, я просто не мог стоять там, как статуя, пока бы не упал от истощения.

Наконец, я решил попытаться подползти к лодке на четвереньках. Я заставил себя мягко опуститься на песок около якоря и сидел так, задыхаясь, пока ко мне не вернулись силы. Каким-то образом мне удалось взять себя в руки, но я не смел прилечь (хотя это бы наверняка облегчило мою боль). Я знал, что, если я прилягу, то уже просто не смогу встать на ноги. Я просто оставался на месте, страдая от палящего солнца, собирая силы для того, чтобы пошевелиться. Я сделал несколько попыток, но в последний момент боязнь боли, которая, как я знал, обязательно настигнет меня, останавливала меня. Я просто не мог подвергнуть себя таким пыткам. Шло время, и весь вымок от пота, как если бы залез в свой душ.

Сейчас я не могу сказать, почему и как я решился пошевелиться. Я ужасно, почти что отчаянно хотел исправить то положение, в котором оказался. Я был практически парализован и находился в двухстах милях от человеческого жилья. Не было никаких шансов и на то, что какой-либо корабль случайно приплывет на Суваров. Совершенно одинокий, я умру на острове Одного дерева, словно собака, сгорев на солнце, если не сделаю над собой усилия. В этот момент я внезапно подумал, что все равно умру, но, оглядываясь назад, понимаю, что меня подвигло на почти нечеловеческое усилие именно чувство самосохранения и отчаянное желание достичь своей лачуги. Она была моим единственным домом и мне нужно было непременно попасть туда. И, если мне предстоит умереть в полном одиночестве, то, по крайней мере, пускай это произойдет в моей кровати. Это мое отчаянное стремление достичь Анкориджа и моего собственного острова достигло такой силы, что я, наконец, решился сделать над собой усилие. Это было невероятно трудно, я, наверное, предпринял не меньше дюжины попыток, останавливаясь и обливаясь потом каждый раз. мне казалось, что чьи –то руки удерживают меня на месте.

- 109 -

>

<






Важный вопрос, который следует разрешить "на практике": можно ли быть счастливым и одиноким?


— Что тебе нравится?
— Одиночество.
— Почему?
— Потому что одиночество не осуждает.


Идеальное одиночество и покой — лучшее, что способен подарить людям единственный спутник Земли.


С собой надо разговаривать в одиночестве!


Самое жестокое одиночество — это одиночество сердца.


В одиночестве человек часто чувствует себя менее одиноким.


Каждый человек должен учиться с детства находиться одному. Это не значит, быть одиноким. Это значит — не скучать с самим собой.


Когда ты будешь ценить то, что у тебя есть, а не жить в поиске идеалов, тогда ты по-настоящему станешь счастливым.


Всюду, где можно жить, можно жить хорошо.


Я всегда считал, что единственное путешествие, которое действительно стоило совершить, это путешествие за пределы самого себя.


Люди думают, что будут счастливы, если переедут в другое место, а потом оказывается: куда бы ты ни поехал,ты берёшь с собой себя.