Литература » Остров для себя » Страница 105

Водяные горы врывались через проход , постепенно теряя свой напор при подходе к острову. Я помню, как сказал себе: «Нил, это может быть повторением 42 года».

Ветер теперь дул с огромной силой, и последнее, что я сделал снаружи прежде, чем укрылся в своей лачуге – забрался на высоту пару сотен метров – на самую высокую точку острова. Она была всего на 15 футов выше уровня моря, но даже оттуда мне было видно, как Анкоридж сокращается под напором волн, которые пробились через рифы и жадно набрасывались на пляжи, просто поглощая их. Прямо за пляжем, недалеко от пирса упало первое кокосовое дерево с грохотом, вырванное с корнем, а гигантские волны уже начали лизать пляж. Волны били прямо в пирс и, когда я посмотрел на север, то увидел, что гигантские волны проломили участок длиной в полмили в рифе, отделяющем Анкоридж от Китового острова и устремились в лагуну, которая немедленно превратилась в бушующее море.

Еще несколько минут я стоял, цепляясь за одно из пяти деревьев таману. Я не был напуган, а, скорее, был очарован, благоговел перед силами природы, перед неутомимыми волнами, которые набрасывались на пляж снова и снова, пока, он, кажется, просто не исчез из вида. Белая пена волн гудела и крушила все вокруг себя, просачивалась сквозь корни деревьев, словно мыльная вода, чтобы потом уступить место другой точно такой же волне. Анкоридж казался таким крошечным, настолько беззащитным против бури, и, если говорить словами Фрисби - «Анкоридж чертовски хрупкий». Когда я стоял там, ослепленный и пропитанный брызгами соленой воды, дождь уже начал падать вниз. Тогда я понял, почему Фрисби говорил, что ветер «кричал», потому что теперь это так и было. Он проносился через пальмовые листьями с почти животными воплями. Несколько минут я стоял и смотрел, зачарованно слушал звуки падения еще одного большого дерева.

Я больше ничего не мог сделать. Каким-то образом я пробрался обратно к лачуге, борясь с ветром по пути. Двор уже был завален поломанными ветвями деревьев. Когда я достиг веранды и открыл дверь, то внезапный порыв ветра налетел на нее, и мне пришлось приложить немало усилий для того, чтобы попасть внутрь.

Мне удалось открыть дверь, и я закрепил ее. Я уже закрыл все ставни, но все равно по хижине гуляли страшные сквозняки - они, казалось, хотят оторвать ее от фундамента. Внезапно хижина наполнилась звуками: двери и ставни сердито гремели, и я в первый раз понял, насколько мое жилье неудобное и холодное. Мои руки болели от усилия, которое мне пришлось приложить, открывая дверь, из-за ставен дом был погружен в темноту. Я увидел свое отражение в зеркале, висящем в спальне – и с трудом узнал себя: лицо было красное и все еще мокрое от брызг дождя и волн. Я быстро вытерся и приготовил себе чашку чаю.

- 105 -

>

<






Важный вопрос, который следует разрешить "на практике": можно ли быть счастливым и одиноким?


— Что тебе нравится?
— Одиночество.
— Почему?
— Потому что одиночество не осуждает.


Идеальное одиночество и покой — лучшее, что способен подарить людям единственный спутник Земли.


С собой надо разговаривать в одиночестве!


Самое жестокое одиночество — это одиночество сердца.


В одиночестве человек часто чувствует себя менее одиноким.


Каждый человек должен учиться с детства находиться одному. Это не значит, быть одиноким. Это значит — не скучать с самим собой.


Когда ты будешь ценить то, что у тебя есть, а не жить в поиске идеалов, тогда ты по-настоящему станешь счастливым.


Всюду, где можно жить, можно жить хорошо.


Я всегда считал, что единственное путешествие, которое действительно стоило совершить, это путешествие за пределы самого себя.


Люди думают, что будут счастливы, если переедут в другое место, а потом оказывается: куда бы ты ни поехал,ты берёшь с собой себя.