Литература » Остров для себя » Страница 104

Итак, я все-таки сделал это. Это была задача на грани моих возможностей, и она чуть не доконала меня. Но, в конце концов, я сделал это – и мне понравился результат моих усилий.

Я закончил работу как раз вовремя. По прошествии 24 часов после нашего «праздника» барометр начал падать с пугающей скоростью. Хотя следующее утро было ясным и безветренным, но море приобрело цвет свинца, а Анкоридж накрыло волной ужасающей духоты. Ничто не шевелилось – ни пальмовые листья, ни колючие ветви пандануса. Когда я пошел на восточное побережье острова и посмотрел через Пиладес Бей на море позади рифов, то даже в его спокойствии мне почудилась угроза , как если бы океан пытался заманить неосторожного моряка своим обманчивым спокойствием.

Я знал приметы слишком хорошо (как ни банально, но старая добрая фраза о затишье перед бурей была абсолютной правдой), поэтому вернулся в свою хижину. Мне не было нужды сильно спешить – но не было сомнений в том, что меня вскоре ожидает серьезная проблема. Прежде, чем сделать что-нибудь, я проверил мой «неприкосновенный запас» инструментов, убедился в том, что спички, спрятанные в коробки, по-прежнему сухие, а затем унес все это в хижину. Затем я развел огонь в моем кирпичном очаге, и, пока он прогорал, я пошел на рыбалку с копьем. Мне показалось предусмотрительным сделать небольшой запас продуктов, потому что шторм мог продлиться как несколько часов, так и несколько дней.

У меня было много готовых уто, но я собрал еще пару дюжин и приготовил их. Потом я засыпал птицам корма в двойном размере. После этого – когда первые порывы ветра уже шумели в пальмовых листьях – я проверил сад и сорвал все спелые плоды, которые неизбежно были бы сбиты ветром на землю во время бури.

К полудню штиль на море сменился белыми «барашками» о которых Корад писал: «море напоминало горные хребты», а пальмовые листья шумели от ветра. Первые порывы ветра бури, которая бушевала в сотнях миль к северу, достигли Анкориджа. К этому времени я проверил канаты, удерживающие мою лачугу, и чувствовал, что тщательнее уже не мог подготовиться к непогоде.

Более дюжины ку, завернутых в листья хлебного дерева, медленно выпекались в печи, парочка тресок с рифа лежали в кастрюле. У меня было достаточно уто для того, чтобы не выходить из дома несколько дней подряд – я словно приготовился к осаде крепости. В сарае было много сухой древесины, а на кухне – запасов арроурута, а также множества свежих овощей, включая помидоры, огурцы, ямс, шпинат и лук. Дюжина питьевых кокосовых орехов, пара плодов хлебного дерева и гроздь бананов завершали картину.

К полудню стали видны гигантские волны, катящиеся на риф с севера, и перед закатом, когда буря достигла своего апогея, волны стали самыми большими, которые я видел за всю свою жизнь – они поднимались на расстоянии всего в полмили от прохода в рифах.

- 104 -

>

<






Важный вопрос, который следует разрешить "на практике": можно ли быть счастливым и одиноким?


— Что тебе нравится?
— Одиночество.
— Почему?
— Потому что одиночество не осуждает.


Идеальное одиночество и покой — лучшее, что способен подарить людям единственный спутник Земли.


С собой надо разговаривать в одиночестве!


Самое жестокое одиночество — это одиночество сердца.


В одиночестве человек часто чувствует себя менее одиноким.


Каждый человек должен учиться с детства находиться одному. Это не значит, быть одиноким. Это значит — не скучать с самим собой.


Когда ты будешь ценить то, что у тебя есть, а не жить в поиске идеалов, тогда ты по-настоящему станешь счастливым.


Всюду, где можно жить, можно жить хорошо.


Я всегда считал, что единственное путешествие, которое действительно стоило совершить, это путешествие за пределы самого себя.


Люди думают, что будут счастливы, если переедут в другое место, а потом оказывается: куда бы ты ни поехал,ты берёшь с собой себя.